Украинский агросектор входит в новый сезон с противоречивым результатом: зерна в стране хватает для внутреннего рынка, но фермерам все труднее найти надежный канал сбыта. На фоне войны, атак по портам, дорогой логистики и нехватки оборотных средств главной угрозой становится не урожай, а возможность его продать.
До полномасштабной войны основные риски для аграриев были связаны с погодой и ценовой конъюнктурой. Теперь к ним добавились разрушения, минирование, дефицит кадров, проблемы с логистикой, ограниченный доступ к рынкам и рост затрат на производство.
За последние пять лет сектор прошел через резкое падение и частичное восстановление. В 2021 году Украина собрала около 86 млн тонн зерновых и зернобобовых — это был рекордный результат. В 2022 году показатель снизился примерно до 53,9 млн тонн из-за оккупации части территорий, боевых действий и сокращения посевов. В 2023 году производство поднялось до 59,8 млн тонн, в 2024-м снова просело до 53,4 млн тонн, а в 2025 году, несмотря на сложную погоду, оценивается примерно в 60 млн тонн.
Прогноз Минагрополитики на 2026 год — 60,4 млн тонн зерновых, в том числе 22,4 млн тонн пшеницы и 31,6 млн тонн кукурузы. При этом европейский JRC указывает на засуху на западе страны и влияние весенних холодов на отдельные культуры, хотя общий прогноз по пшенице и озимому ячменю остается благоприятным.
Однако ключевая проблема сезона 2026 года — не поле, а продажа урожая. На старте экспорт выглядел лучше прошлогоднего: к 17 июля Украина вывезла 1,7 млн тонн зерновых и зернобобовых против примерно 0,7 млн тонн годом ранее. За весь 2025/26 маркетинговый год экспорт достиг 37,5 млн тонн, в том числе 14,1 млн тонн пшеницы и 21,3 млн тонн кукурузы.
Ситуация изменилась в июле и августе, когда российские удары по портам Большой Одессы поставили под угрозу основной маршрут вывоза зерна. По оценке украинского правительства, при длительной блокировке портов экспорт агропродукции в 2026/27 маркетинговом году может сократиться с запланированных 64,4 млн тонн до примерно 29,6 млн тонн.
Альтернативные пути через железную дорогу, автопереходы и Дунай помогают удерживать поставки, но не способны полностью заменить глубоководные порты. После восстановления они смогут обеспечивать ориентировочно до 2,9 млн тонн в месяц при потребности около 5,4 млн тонн.
Из-за этого возникает ценовой парадокс: в мире зерно может дорожать на фоне геополитических рисков, а внутри Украины — дешеветь, потому что его трудно быстро и выгодно доставить покупателю. В начале августа отраслевые источники фиксировали заметное снижение внутренних цен на пшеницу, а разница между стоимостью на элеваторе и в порту показывает, насколько сильно логистика сокращает экспортную выручку.
Для фермеров это уже не вопрос максимальной прибыли, а вопрос выживания бизнеса: нужны средства на топливо, зарплаты, удобрения, аренду земли, обслуживание кредитов и следующую посевную. Чтобы смягчить давление, государство параллельно ищет новые маршруты, добивается помощи от ЕС, поддерживает хранение урожая и кредитование под залог зерна. В августе правительство также предложило займы под 10% и расширение механизмов финансирования под зерно, чтобы аграрии не были вынуждены продавать урожай по минимальной цене.
ЕС продолжает развивать «пути солидарности», а ЕБРР планирует вложения в модернизацию портовой инфраструктуры Рени и Измаила. Это важные шаги, но они требуют времени и не могут мгновенно компенсировать потерю одесских портов.
В краткосрочной перспективе ситуация для аграриев остается тяжелой, но не выглядит катастрофой для продовольственного обеспечения. По расчетам Минагрополитики, внутренняя потребность в пшенице составляет около 6,4 млн тонн, тогда как предложение в 2026 году вместе с переходящими запасами может достичь 26,6 млн тонн. То есть даже заметное сокращение экспорта не создает физического дефицита продовольственной пшеницы.
При этом вопрос «будет ли в стране хлеб» не сводится только к наличию зерна. Если производитель несколько сезонов подряд вынужден продавать продукцию ниже экономически обоснованной цены, сокращать расходы на удобрения и инвестиции, последствия проявятся позже — через снижение урожайности, уменьшение посевных площадей и рост цен на продукты.
Самый рискованный сценарий для 2026–2027 годов связан с разрывом финансового цикла агропроизводства. Если порты будут работать стабильно, рынок постепенно выровняется, а 2026 год может пройти без системного продовольственного кризиса. Но при длительных ограничениях на морской экспорт страна столкнется с избытком зерна внутри Украины, нехваткой складских мощностей, падением цен и дефицитом денег у производителей. Это уже прямой риск для посевной 2027 года.
Для Украины главная угроза носит экономический характер: снижение валютной выручки, ослабление устойчивости агропредприятий, сокращение инвестиций и налоговых поступлений. Для ЕС прямой угрозы нехватки хлеба нет, но последствия для рынка все же ощутимы — в ценах, кормах, масличных культурах, логистике и конкурентной среде. Для стран Африки и части Азии зависимость от украинского зерна значительно выше. По оценкам ВПП, до войны украинский аграрный экспорт обеспечивал продовольствием около 400 млн человек в год.
При этом не стоит преувеличивать риск глобального голода: на мировом рынке есть и другие крупные производители, включая США, ЕС, Канаду, Австралию и Аргентину. Однако потеря украинского экспорта означает не столько нехватку зерна в мире, сколько его удорожание и рост расходов на доставку. Сильнее всего это затронет страны, которые зависят от импорта и не имеют достаточного финансового запаса.
Украинское село сегодня переживает не столько кризис урожая, сколько кризис экономики производства. Аграрий может вырастить зерно, но не всегда может выгодно его продать. Лучший вариант — стабильная работа черноморских портов в сочетании с развитием дунайской и европейской логистики, доступным кредитованием, хранением и переработкой. Худший — длительная блокада, после которой Украина, вероятнее всего, не останется без хлеба в 2026 году, но рискует ослабить агросектор в 2027–2028 годах.
Поэтому главный вопрос продовольственной безопасности сегодня звучит так: сможет ли фермер не только собрать урожай, но и продать его, получить оборотные средства и снова засеять поле в следующем сезоне.
