Документы и архивные материалы позволяют по-новому увидеть операцию, в результате которой в Роттердаме погиб лидер ОУН Евгений Коновалец. Исследователи восстановили детали подготовки покушения, роль Павла Судоплатова и схему, которую советские спецслужбы использовали для введения жертвы в заблуждение.
История убийства Евгения Коновальца долго сопровождалась версиями, которые уводили внимание от организаторов покушения. В разное время звучали предположения о неудачной перевозке взрывчатки, случайной гибели или даже самоубийстве, однако архивные документы позволяют восстановить события иначе.
По данным, которые приводятся в рассекреченных материалах, подготовка операции велась заранее. Ключевую роль в ней отводили Павлу Судоплатову, которого направили в окружение лидера ОУН. На связи с ним был и агент Василий Хомяк, действовавший под псевдонимами «Лебедь» и «82» и передававший сведения советскому руководству.
В публикации описывается и сама атмосфера вокруг Коновальца: в Москве его считали одним из наиболее опасных противников, а его стремление к независимой Украине воспринимали как угрозу. Для советских спецслужб важным было не только устранение лидера ОУН, но и последующее информационное прикрытие операции.
После взрыва в Роттердаме советская и коммунистическая пресса, по словам исследователей, распространяла сразу несколько объяснений произошедшего. В публичное пространство запускали разные версии, чтобы отвлечь внимание от причастности Москвы и запутать расследование. Эта тактика, как отмечают авторы материала, позже повторялась и в других резонансных случаях.
Архивные свидетельства также показывают, как постепенно выстраивалось доверие между Коновальцем и человеком, которого ему подсунули сотрудники НКВД. Встречи в Берлине и Париже, долгие разговоры и обмен информацией стали частью операции, завершившейся взрывом 23 мая 1938 года в центре Роттердама.
Материал напоминает и о более широком контексте: для украинского национального движения Коновалец оставался фигурой, вокруг которой строилась борьба за независимость, а для Москвы — символом опасного сопротивления имперской политике.
