Война России против Украины изменила отношение к милитаризации, укреплениям и тотальной обороне: то, что раньше казалось проявлением паранойи, сегодня все чаще воспринимается как вынужденная мера выживания.
После полномасштабного российского вторжения многие исторические примеры, которые еще недавно выглядели как мрачные курьезы, начали читать по-новому. В центре этого пересмотра оказался и албанский коммунистический лидер Энвер Ходжа, при котором страна фактически превращалась в укрепленный лагерь.
Албания жила под постоянным ощущением угрозы не на пустом месте. Ее независимость была провозглашена в 1912 году, однако сразу после этого новому государству пришлось сталкиваться с территориальными претензиями соседей. Во время Первой мировой войны по албанской земле прошли войска нескольких стран, а в 1939 году страну аннексировала фашистская Италия. Позже ее сменили немецкие войска, отступившие только под натиском партизан.
На этом фоне Ходжа выстроил модель общества, где оборона ставилась выше всего. Военная подготовка начиналась со школы, служба и сборы касались и мужчин, и женщин, а по всей стране появлялись десятки и сотни тысяч бетонных бункеров. Часть ресурсов, по разным оценкам, уходила на эту систему в ущерб обычной жизни населения.
Долгое время Ходжу воспринимали как символ паранойи и бессмысленных расходов. Но после 24 февраля 2022 года подобные оценки стали звучать не так однозначно: разрушения, которые несет война, заставили многих иначе смотреть на оборонные траты, мобилизацию общества и строительство укрытий.
В этом и состоит главный парадокс нынешней эпохи: чем жестче и разрушительнее агрессия, тем убедительнее выглядит логика страны-крепости. Однако у такой модели есть и обратная сторона — она подменяет нормальную жизнь режимом постоянной готовности и оставляет все меньше места для свободы, комфорта и демократии.
