Украинская экономика столкнулась с дефицитом кадров, который уже меняет привычные модели работы бизнеса. В этих условиях компании все чаще будут опираться на автоматизацию, роботизацию и выпуск продукции с высокой добавленной стоимостью.
Экономика находится в кризисе не первый год, а большая война лишь усилила все старые проблемы: изменила приоритеты, перераспределила инвестиции и разрушила привычные логистические цепочки. Бизнесу больше не приходится рассчитывать на очередь из желающих работать на заводах — в условиях тотальной нехватки людей это просто невозможно.
Выходом авторы такого подхода называют отказ от сырьевой модели. Добыча руды, угля или продажа необработанного зерна требуют большого количества рабочих рук, а именно их сейчас и не хватает. Специалисты уехали, ушли в армию или выехали из опасных регионов, поэтому даже при наличии денег и спроса восстановить многие процессы сложно.
При этом автоматизировать добычу заметно труднее, чем производство в цехе. Шахта или карьер — это непредсказуемая среда, где нужны специализированные машины и постоянное участие людей. В цехе же процессы более стандартизированы, поэтому там роботизация внедряется проще. Если на добывающем предприятии не хватает персонала, цепочка может просто остановиться.
По сути, экономика, завязанная на сырьевом экспорте, упирается не в спрос, а в нехватку тех, кто это сырье добывает и отправляет дальше по цепочке. Поэтому переход к более сложной продукции становится не выбором, а необходимостью.
В материале подчеркивается, что Украине важно создавать собственные продукты с высокой добавленной стоимостью. Вместо вывоза сырья речь идет о глубокой переработке: готовой пище, комбикормах, биоэтаноле, деталях, станках и оборудовании. Но возникает очевидный вопрос: если не хватает людей даже для добычи руды, кто будет работать на новых производствах?
Ответ — роботы. Обработку, сортировку, упаковку и сварку автоматизировать легче, чем добычу, поскольку это более повторяемые и предсказуемые операции. Именно в таких сферах бизнесу проще заменить ручной труд техникой.
В качестве примера приводится и опыт ИТ-сферы, где Украина за несколько лет прошла путь от исполнителя простых задач до поставщика более сложных и творческих решений. Такая же логика, по мнению автора, должна работать и в промышленности: от сырьевого мышления — к продуктовой модели.
Современный завод будущего не требует сотен работников. На роботизированной линии могут быть заняты лишь несколько операторов и инженеров, которые проектируют, настраивают и контролируют процесс, а основную работу выполняют машины. При этом обучение оператора не выглядит сложным: во многих готовых решениях достаточно понимать, как запустить процесс, остановить его и действовать в нештатной ситуации.
Сложнее с инженерами-проектировщиками. Если их будет не хватать, интеллектуальная часть производства может оказаться за рубежом, а Украина будет вынуждена покупать готовые технологии. Поэтому государству, как отмечается в материале, придется больше вкладываться в популяризацию инженерных профессий и поддержку отрасли.
Война уже показала, что страна не может полагаться только на внешние поставки. Этот же принцип, говорится в тексте, должен распространиться и на экономику в целом: собственные потребности стоит закрывать своими силами, а качественный продукт, созданный внутри страны, сможет найти спрос и за рубежом.
Именно дефицит кадров подталкивает бизнес к эволюционному шагу — инвестициям в роботизированные линии, переходу к продукции с высокой добавленной стоимостью и укреплению бренда Made in Ukraine.
