Истории украинских пленных, прошедших через российские СИЗО и колонии, показывают: для многих из них путь начинается с пыток уже в первые часы после этапирования, а заканчивается смертью или тяжелыми травмами. Правозащитники называют ряд мест содержания, где жестокость стала системой.
Житель Киевской области Артем Евдокименко дважды за последние два года сталкивался с полной неизвестностью из-за судьбы своего брата Александра. Осенью 2024 года того мобилизовали и направили служить в 48-ю ОШБ, а зимой связь с ним оборвалась. Лишь позже семья узнала, что Александр попал в плен после боя, в котором из-под обстрела смог выбраться с осколочными ранениями и вывести сослуживца.
Первое подтверждение пришло через фото из Telegram-канала: на снимке брат был ранен, сильно похудел и зарос, но Артем узнал его. Позже пришло письмо из Донецкого СИЗО, а затем и сообщение о том, что Александра будут судить по статье о «террористическом акте, совершенном при отягчающих обстоятельствах». Суд назначил ему 14 лет лишения свободы: год тюрьмы и 13 лет колонии строгого режима.
После приговора связь снова прервалась. Семье стало известно лишь, что Александра этапировали в тюрьму в Верхнеуральске Челябинской области. По словам родственников, это одно из самых жестких мест содержания, а адвокату так и не удалось попасть к пленному на встречу. Лишь незадолго до выхода этой статьи стало известно, что Александр жив: он участвовал в кассационном заседании по видеосвязи, хотя из-за проблем со звуком заседание перенесли.
История Евдокименко — только один из многих примеров того, как работает российская система содержания украинских пленных. В Офисе генерального прокурора говорят о сотнях мест, где украинцы удерживаются длительное время на территории России и на оккупированных землях. Часть из них уже приобрела особенно мрачную репутацию.
Таганрог: смерть во время «приемки»
СИЗО № 2 в Таганроге Ростовской области называют одним из самых известных и жестоких мест, где держат украинских военных и гражданских. По данным правозащитников, там в результате избиений и отказа в медпомощи погибли по меньшей мере 16 украинских военнопленных. Жестокость начиналась с первых часов после прибытия — во время так называемой «приемки».
Пленных били электрошокерами и дубинками, ставили в «растяжку», заставляли драться друг с другом. За просьбу о враче могли наказать еще сильнее. Как отмечают правозащитники, в Таганроге пытки часто не имели даже формальной цели — они были способом давления, унижения и самоутверждения для сотрудников.
Именно в этом изоляторе в полной изоляции содержали и украинскую журналистку Викторию Рощину.
Кизел: избиения и унижения
В сентябре 2024 года Рощину этапировали в СИЗО № 3 города Кизел в Пермском крае, где она вскоре погибла. До этого она прошла через другие места несвободы и пыток, включая Мелитополь и Энергодар. Свидетели рассказывали, что к моменту этапа она была крайне истощена.
Украинский военный Даниил, видевший перевозку из Таганрога в Кизел, говорил, что журналистка выглядела очень худой. По свидетельствам бывших пленных, в этом изоляторе их били почти без перерыва, а женщин стригли наголо. Один из очевидцев также утверждал, что там гражданского пленника забили до смерти во время утренней проверки.
Мордовия: «маленькое Гуантанамо»
Исправительная колония № 10 в поселке Ударный в Мордовии — колония особого режима, куда украинских пленных начали доставлять в 2023 году. Внутри эту колонию нередко называли «маленьким Гуантанамо».
По данным правозащитников, не менее трех украинских военнопленных там погибли после жестоких избиений. Те, кто выжил, говорили о тяжелых физических и психологических последствиях. Пытки применялись и на допросах, и за любые бытовые мелочи — от жалобы на здоровье до попытки сделать тише пропагандистское радио.
В колонии работал фельдшер Илья Сорокин, которого пленники прозвали «Доктором Зло». По их словам, вместо помощи он мог избить электрошокером или залить рану краской. Сотрудники ФСИН также нередко натравливали на заключенных служебных собак.
Вязьма: туберкулез и пытки даже после смерти
СИЗО № 2 в Вязьме Смоленской области правозащитники называют одним из самых смертельно опасных мест для украинских пленных. По их данным, из-за туберкулеза и отсутствия нормальной медпомощи там умерли как минимум пять человек, а возможно, и больше.
Освобожденные пленные рассказывали, что над умершими продолжали издеваться и после смерти. В самом изоляторе для пыток использовали утюг, тиски, зажигалки, молотки и другие предметы. По словам бывших заключенных, начальник СИЗО Алексей Захаров лично избивал пленных палкой.
Камышин: отказ в помощи и новые смерти
СИЗО № 2 в Камышине Волгоградской области также фигурирует среди самых жестоких мест содержания. Украинские пленные жаловались на отеки, раны и последствия избиений, но в ответ часто слышали, что им нужно просто больше двигаться или не чесать поврежденные участки.
Медики нередко обвиняли заключенных в симуляции, после чего охрана могла избивать не только самого пленного, но и его сокамерников. По подсчетам правозащитников, в этом изоляторе погибли как минимум семь человек.
Истории из Таганрога, Кизела, Мордовии, Вязьмы и Камышина показывают, что речь идет не о единичных случаях, а о системе, где пытки, унижения и отказ в помощи стали частью повседневности для украинских пленных.
