Украинский бизнес, потерявший имущество из-за войны, пытается добиться компенсации через суды и международные механизмы, но путь к реальному взысканию за рубежом остается сложным. Свежие решения в США и Нидерландах показывают, что даже выигранное дело в Украине еще не означает успешного исполнения за границей.
С начала большой войны вопрос возмещения убытков для украинских компаний стал одним из самых острых. Предприятия, которые лишились активов, производственных площадок или доступа к имуществу, ищут способы добиться компенсации от России как государства-агрессора.
Юристы предлагают бизнесу три основных пути: обращаться в украинские суды, подавать заявления в реестр убытков или инициировать инвестиционный спор против РФ. У каждого варианта есть свои плюсы и ограничения, а цена ошибки может быть высокой.
Из-за дороговизны арбитража и отсутствия компенсационного фонда по реестру убытков большинство компаний выбирают самый понятный сценарий — судебные иски в Украине. По данным единого государственного реестра судебных решений, уже есть около 1 500 решений против РФ и ее alter ego.
Украинские суды заняли последовательную позицию: государство-агрессор не может ссылаться на судебный иммунитет, если спор связан с ущербом от вооруженной агрессии. Но получение решения в Украине — только первый этап. Дальше начинается более сложная часть: признание и исполнение этого решения за границей.
Именно на этом этапе украинский бизнес столкнулся с новыми препятствиями. В феврале 2026 года Окружной суд Гааги отказал компаниям «Славутич-инвест» и «Жнива» в признании и исполнении украинских решений в Нидерландах за счет арестованных российских активов. Однако 9 июня 2026 года Апелляционный суд Гааги не согласился с этим подходом и указал, что иммунитет от юрисдикции и иммунитет от исполнения — это разные правовые режимы. Дело вернули на новое рассмотрение.
Параллельно компании тестировали и другие юрисдикции общего права — США, Канаду и Великобританию. Но и там взыскание убытков с РФ может оказаться непростым. Это подтвердило решение Федерального окружного суда округа Колумбия от 13 июля 2026 года по делу Zorya Research and Production Enterprises v. Russian Federation.
История этого спора началась еще в 2023 году. Хозяйственный суд Запорожской области удовлетворил иск ООО «НПП “Заря”» к Российской Федерации и присудил более 10,08 млрд грн убытков, что на тот момент составляло 275,8 млн долл. При этом реальные потери оценили примерно в 949 млн грн, а остальная сумма пришлась на упущенную выгоду, включая расчет на будущий период.
По версии истца, после оккупации Рубежного в Луганской области, где находились основные мощности предприятия, компания потеряла возможность выпускать продукцию, выполнять контракты и получать прибыль. Украинский суд согласился с этой аргументацией и, опираясь на практику Верховного Суда, не применил судебный иммунитет России.
Компания соблюдала все процессуальные требования: уведомила РФ о деле, перевела документы на русский язык, направила их через дипломатические каналы и обратилась через Минюст Украины.
Затем истец попытался добиться признания и исполнения решения в США. Сначала он обратился в суд Калифорнии, но РФ добилась переноса дела в федеральную юрисдикцию, а затем — в Федеральный окружной суд округа Колумбия. Именно этот суд FSIA рассматривает как профильную площадку для споров против иностранных государств.
Для украинской компании это оказалось невыгодно: практика округа Колумбия считается одной из самых жестких для истцов. В результате вопрос рассматривался уже не по более удобным для заявителя прецедентам Девятого округа, а по куда более строгим стандартам.
Суд в Вашингтоне сосредоточился прежде всего на вопросе юрисдикции и пришел к выводу, что ни одно из исключений из иммунитета по FSIA в этом деле не работает. Главный аргумент истца — исключение по экспроприации — суд не принял.
По мнению суда, это исключение толкуется узко. Оно применяется, когда спор касается имущества, изъятого в нарушение международного права, и при этом есть предусмотренная законом связь с США. Но в материалах дела не было указаний на то, что захваченное имущество находится на территории США. Суд отметил, что местом причинения ущерба является Украина, а значит, необходимой географической привязки не существует.
Дополнительным барьером стал и военный контекст. Судья Timothy J. Kelly сослался на недавнюю практику по делу de Csepel v. Republic of Hungary, где апелляционный суд округа Колумбия отказался распространять исключение об экспроприации на изъятие имущества во время военной оккупации. Иными словами, доказать сам факт незаконного лишения имущества недостаточно — нужно еще вписаться в тот смысл нормы, который Конгресс вкладывал в FSIA.
Для украинских заявителей это создает противоречивую ситуацию. С одной стороны, именно оккупация и военная агрессия подтверждают ответственность России. С другой — тот же военный контекст может мешать применению исключения, рассчитанного на иные споры об экспроприации.
При этом американский суд не анализировал, насколько обоснованно решение украинского суда, не пересматривал расчет убытков и не давал оценку действиям РФ. Судья отдельно подчеркнул, что прекращение дела не означает одобрения поведения России — это лишь следствие ограничений, заложенных в FSIA. Однако без исключения из иммунитета суд не может переходить к следующему этапу разбирательства.
Так «Заря» проиграла не спор об ответственности России, а вопрос о том, может ли американский суд вообще рассматривать такое требование. Решение первой инстанции еще может быть обжаловано.
Эта история показывает, почему международный арбитраж часто рассматривают как более перспективный инструмент. В отличие от иска в государственный суд, арбитраж основан на предварительном согласии ответчика. Оно может содержаться в договоре, инвестиционном соглашении или межгосударственном договоре о защите инвестиций.
Если юрисдикционные основания есть, заявитель получает не национальное судебное решение, которое нужно дополнительно признавать за рубежом, а арбитражное решение. Его исполнение регулируется международными конвенциями, что расширяет круг стран, где можно пытаться добиться взыскания.
При этом и арбитраж не гарантирует автоматической выплаты. Нужно доказать юрисдикцию трибунала, нарушение обязательств, причинно-следственную связь и размер убытков. Кроме того, на стадии исполнения все равно может возникнуть вопрос иммунитета государственных активов.
Но по сравнению с попыткой провести украинское судебное решение через зарубежные процедуры признания арбитраж при наличии согласия на него остается более предсказуемым и универсальным механизмом. Поэтому перед выбором стратегии бизнесу стоит заранее оценивать, подходит ли в конкретном деле именно арбитраж.