История британского маршала авиации Артура Харриса, которого называли «Бомбером» и «Мясником», снова звучит актуально на фоне украинских ударов по глубокому тылу. Его опыт показывает, как стратегия разрушения тыла противника может влиять не только на фронт, но и на политические решения.
В начале июля 2026 года Владимир Зеленский заявил, что именно небо может определить исход войны. Незадолго до этого он анонсировал «40-дневный план далекобойных санкций» СБУ, а затем подписал указ о создании командования дальнего воздействия в составе ВСУ. На этом фоне тема ударов по глубокому тылу противника снова вышла в центр внимания.
Украина системно бьёт по нефтеперерабатывающим заводам, предприятиям военно-промышленного комплекса, складам маркетплейса Wildberries и танкерам «теневого флота». В Киеве и в военном командовании рассчитывают, что такой подход даст накопительный эффект: ослабит экономику, нарушит логистику и повлияет на моральное состояние общества.
Похожую логику в годы Второй мировой войны использовал командующий Бомбардировочным командованием Королевских ВВС Великобритании сэр Артур Харрис. Его имя до сих пор вызывает споры: для одних он был человеком, который помог сломить нацистскую Германию, для других — организатором разрушительных бомбардировок, под которые попадали и мирные жители.
Харрис пришёл к руководству бомбардировочной авиацией в феврале 1942 года, уже после того как Британия пережила немецкий «Блиц». С сентября 1940-го Люфтваффе месяцами атаковали британские города, пытаясь вынудить Лондон выйти из войны. Ответом стала ставка на массированные налёты по немецкой территории.
Британское руководство не сразу пришло к такой стратегии. Сначала Королевские ВВС разбрасывали над Германией листовки, надеясь на протесты против нацистского режима, но этот подход не дал результата. В 1941 году Черчилль утвердил курс на удары, которые должны были сделать немецкие города «физически непригодными для жизни». Позднее в директиве прямо говорилось, что целью должны быть жилые районы.
Сам Харрис отличался жёстким характером и резкими высказываниями. Он не верил, что войну можно выиграть без максимального давления на противника, и настаивал на систематическом уничтожении городов один за другим. Его приказы и публичные заявления становились всё более безжалостными по мере того, как воздушная война набирала обороты.
Итог оказался катастрофическим для Германии. По данным, приведённым в тексте, с февраля 1942 года до конца войны около 40% жилых домов в крупных немецких городах были разрушены. Около 570 тысяч человек погибли, а около 7 миллионов остались без жилья.
При этом споры о границах допустимого не утихали и в самой Британии. Среди критиков неизбирательных бомбардировок был епископ Чичестерский Джордж Белл, который осуждал ночные атаки по некомбатантам. Однако до весны 1945 года Харрис пользовался поддержкой на самом высоком уровне.
После бомбардировки Дрездена тон Черчилля изменился: он стал настаивать на более чёткой концентрации на военных целях, а не на «простых актах террора». Это показывает, как быстро меняется взгляд на воздушную войну, когда на первый план выходит вопрос не только победы, но и цены этой победы.
История Харриса остаётся напоминанием о том, что дальнобойные удары могут менять ход войны, но одновременно поднимают тяжёлые моральные вопросы. Именно поэтому его фигура до сих пор воспринимается одновременно как символ эффективности и как символ разрушения.
